1. Главная
  2. Блог
  3. Библиотека
  4. Настроение обучения

Настроение обучения

О чем тут можно говорить. Человек открывает для себя полет. Адреналин бушует, а когда немного отпускает — прет серотонин — гормон счастья. Чувствительные натуры после посадки пребывают в предобморочном состоянии, научными приборами исследователей было зафиксировано даже несколько оргазмов, причем по меньшей мере два из них были пульсирующими.

И тем не менее. Если вы хотите не просто переться от счастья, а чему то научиться, то придется это счастье обуздать. В пользу такого подхода говорит в первую очередь тот грустный факт, что новичковое везение обычно достаточно быстро кончается, время надо использовать как можно более эффективно для того, чтобы хоть частично заменить ангела-хранителя навыками безопасного полета.

К сожалению, мало кто в современной мне России учит пилотов летать. То, что я вижу, обычно напоминает постановку калек на костыли. Костылями являются надежность современной техники, прощающей порой просто чудовищные ошибки. Мощный костыль — радиоведение, отучающее курсантов в сложной ситуации думать своей головой. Костыль, хотя порой и неизбежный — лебедка, которая отучает даже бежать на старте. Она же совокупно с опытным РП на старте отучает принимать решения по погоде. Подпорка — мощные протекторы подвесок, провоцирующие посадку на задницу. Думаю вы и сами сможете продолжить этот список. Недооценка опасности полета приводит к тому, что на эти костыли сваливается все что только можно и нельзя.

В принципе, до определенного момента такой подход работает. От пилота требуется совсем немного — делать простейшие действия не осознавая их и выполнять указания по радио. Это неплохо в самом начале обучения, когда возможностей нетренированного сознания пилота реально мало на что хватает. Но все эти костыли должны всего лишь помочь начинающему перескочить наиболее опасный этап в его летной карьере — а не подменять собой программы поведения, которые собственно и должны работать на безопасность и эффективность полета.

Это касается, кстати, и более опытных бойцов. Не ждите, что крыло будет лететь за вас. Не ждите, что прибор будет обрабатывать за вас поток. Не требуйте от запаски невозможного...

Но я отвлекся.
Новичку особенно трудно управлять своими эмоциями в первую голову потому, что они очень сильные, а во вторую — потому что кто же захочет глушить в себе это счастье.

Я подскажу что делать. Отнеситесь к этому, как к обучению сексу. Поначалу нравится все и в любом сочетании. Только потом понимаешь, что можно то было и лучше. Что вот тут надо было бы сдержаться, а вот тут надо бы подшлифовать. Оно конечно и так пока что неплохо, но надо понимать, что полет от секса все же несколько отличается степенью риска. И если вовремя не научиться сдерживать свой щенячий восторг, то все может надолго прерваться. А если сдержаться сейчас, то когда научишься, будет так хорошо, что все неудобства самоограничения компенсируется многократно. Кстати, чувство крыла в полете сходно с чувством партнера в сексе.
Но мы к этому еще вернемся в главе об инстинктивном пилотировании.

Кроме восторга есть, к сожалению, еще и страх. Не верьте тем, кто говорит, что с самого начала ничего не боится. Даже с 15-20 летним опытом полетов иногда остается мандраж, а уж в самом начале без него не обойтись никак. Страх — штука очень сильная, она к сожалению, необходима на первоначальном этапе, чтобы скомпенсировать эйфорию. В пределе, его должно быть столько, чтобы эйфории вообще не осталось. Так быстрее учишься.

В определенной мере, повторюсь, страх необходим, однако если его слишком много — его нужно преодолеть.
Лучшей мантры для преодоления страха, чем литания против страха, подозреваю что суфийская, попавшая в массовую культуру через роман «Дюна» Фрэнка Херберта, я пока не встречал.

«Я не боюсь, я не должен бояться. Ибо страх убивает разум. Страх есть малая смерть, несущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой страх и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И когда он пройдет через меня, я обращу свой внутренний взор на его путь, и там где был страх, не останется ничего — останусь лишь я, Я САМ.»

Мера, в которой страх м